Московский Врач

Гинеколог, гинекология

8-(495)-788-9-799

Врачи большого города. Гинеколог



2 3 

Врачи большого города. Гинеколог

БГ продолжает серию материалов «Врачи большого города», в которой рассказывает о врачах разных направлений, чьи взгляды на профессию и методы лечения отличаются от общепринятых в России. Акушер-гинеколог Александра Борисова о том, почему в России есть такие болезни и лекарства, которых нет больше нигде в мире, почему гормональные контрацептивы безопаснее, чем беременность, и в чем главная проблема российских пациентов





 

Александра Борисова

Возраст: 41 год.

Работа: консультирующий акушер-гинеколог клиники «Счастливая семья».

Образование: Московский медицинский стоматологический институт, ординатура и аспирантура по акушерству и гинекологии в Центре акушерства, гинекологии и перинатологии РАМН.

Регалии и звания: кандидат медицинских наук.


Про несуществующие болезни

«Сегодня у меня была супружеская пара. Мы полконсультации обсуждали то, что вообще бы не обсуждали, если бы мы жили в Америке. Разговор шел об уреаплазмозе и микоплазмозе — эти диагнозы ставят направо и налево только на просторах нашей родины. Нигде в мире таких диагнозов нет, потому что микоплазмы и уреаплазмы — это в основном часть нормальной флоры человека. Но женщина была дико напугана, она обошла четырех врачей до меня, все ей сказали, что ситуация тяжелая, надо лечить. И вот она зашла на мой сайт, увидела альтернативную точку зрения, приехала с мужем поговорить со мной, хотя убедить ее мне, кажется, не удалось. Как я могу доказать ей, что права я, а не те, кто запугивали ее до меня? Разве что посоветовать почитать англоязычные медицинские источники.

Часто приходят девушки, напуганные до смерти диагнозом «эрозия шейки матки». Врачи им сообщают, что это предрак и срочно нужна операция. Эти девушки — едва ли не основной мой источник дохода, так их много. Приходится объяснять, что эрозия и предрак — это разные вещи. Из всей онкологии рак шейки матки — единственный предотвратимый, если вовремя выявить дисплазию и удалить ее. Однако, чтобы понять, есть она или нет, нужно взять образец клеток (мазок) и сделать лабораторный анализ. У меня в глаз микроскоп не встроен, я не могу по виду определить, есть предрак или нет. А многие наши врачи могут! На самом деле эрозия — это особенность строения шейки матки, как цвет волос или рост. От момента возникновения первой предраковой клетки до развития рака проходит 10–15 лет, и достаточно после начала половой жизни проводить ежегодные обследования, чтобы максимально подстраховаться от рака шейки матки.

То же с вирусом папилломы человека. Да, доказано, что рак шейки матки — это венерическое заболевание, вызванное этим вирусом (ВПЧ). Но если взять женщин, у которых есть ВПЧ, то только один-два процента в течение жизни могут получить рак шейки матки. Это как «каждая селедка — рыба, но не каждая рыба — селедка». Нигде в мире этот вирус не лечат, он как появляется, так и уходит из организма — часто бесследно сам собой.

Еще один любимый российский диагноз — «гипертонус матки». Иностранные специалисты даже не понимают, о чем речь. Матка — это мышца, ей свойственно сокращаться. Если у вас что-то напрягается, это лишь доказывает, что вы живы

Еще один любимый российский диагноз — «гипертонус матки». Иностранные специалисты даже не понимают, о чем речь. Матка — это мышца, ей свойственно сокращаться. Если у вас что-то напрягается, это лишь доказывает, что вы живы. И так далее: «дисбактериоз», «вегето-сосудистая дистония», «дискинезия желчевыводящих путей» — есть большое количество исконно российских диагнозов. Это результат вакуума, в котором наша медицина просуществовала не один десяток лет, находясь за железным занавесом. Она была отрезана от мировой, ей не хватало и не хватает доказательности. Меня в институте тоже так учили. И у меня глаза на все очень постепенно открывались, когда появился доступ к журналам на английском, появилась возможность общаться с западными коллегами… Первое время от всего этого был довольно сильный шок, потому что их логика во многом была противоположна тому, чему меня учили в институте».


Про невынашивание

«В интернете много пишут про высокую вероятность выкидышей, приводят леденящую душу статистику, что едва ли не каждая вторая беременность прерывается. На самом деле статистика куда менее тревожная: самопроизвольным выкидышем в среднем заканчивается 15%–20% беременностей. Но вовсе не потому, что в каждой пятой паре есть тяжелые медицинские проблемы. Даже у здоровых людей биологический материал может иногда содержать ошибки. Как художник не может писать одинаково гениальные картины, а музыкант — только хиты, так и организм не может постоянно производить стопроцентно качественный генетический материал. Выкидыш — естественный защитный механизм от ошибок. Есть, правда, более серьезная проблема — привычное невынашивание, когда происходит несколько выкидышей подряд. Но это бывает довольно редко — лишь у двух процентов супружеских пар».


Про бессмысленные лекарства

«Россия только около десяти лет участвует в международных протоколах — стандартах исследований, когда лекарство или метод лечения проверяется на десятках тысяч пациентов по всему миру. Там вероятность получить недостоверный результат стремится к нулю, все зашифровано и оцифровано. Но далеко не все лекарства, которые выводят у нас на рынок, исследуют по этим стандартам. Когда мне девять российских исследователей говорят, что таблетка работает, а 200 западных — что не работает, я верю большинству. Есть, например, российские исследования, проведенные не по международным протоколам, доказывающие, что герпес нужно лечить иммуномодулятором «Панавир». В то же время исследователи из США, Новой Зеландии и Австралии говорят, что нет никаких иммуномодуляторов с доказанной эффективностью при герпесе. Я, как любой здравомыслящий человек, верю последним просто потому, что их больше и аргументы у них серьезнее.

Огромное количество препаратов у нас в аптеках — это не лекарства, а биологически активные добавки или лекарства без доказанной эффективности

Аналогично отечественные производители лоббируют «Арбидол» — чудесное лекарство, которого нет больше нигде в мире. Все это следствие того, что раньше мы были закрыты и варились в своем собственном соку. Был же у нас Лысенко в генетике, почему же не могло быть таких же лысенок в медицине?

Хотя я вовсе не против лекарств

2 3